Однажды вешнею порой
У тихих, светлых вод ручья
Лань резво мчалась над травой,
Беспечно радостью полна.

Она смеялась меж ветвей,
Как будто бед не существует,
И ветер ласковый над ней
Весенним шёпотом колдует.

Но в чаще тёмной, чуть дыша,
Где мрак густел под сенью крон,
Следил за нею не спеша
Голодный, хищный Лев.

Он знал: мгновенье - и прыжок,
И пир свершится без труда…
Уже напрягся мощный бок -
И жертве не уйти тогда.

Он выскочил из чащи вдруг,
Клыки сверкнули, как клинки, -
И сжался мир в единый круг
От неизбежности тоски.

А Лань, дрожа, шагнула к льву,
Прощаясь тихо с жизнью краткой…
И, вопреки всему, к нему
Прижалась… с робкою оглядкой.

И, страхом еле не дыша,
Не крикнув, не взмолив о чуде,
Она - о, странность! - в самом деле
Льву нос… лизнула вдруг, любя.

Опешил Лев. Забыл свой рёв.
Смятенье в нём, как вихрь, проснулось,
И вместо ярости и слов
Лишь глупо морда растянулась.

Стоял он, грозный властелин,
Смущён, растерян, кроток, тих…
И в этот миг он был один
С нелепой нежностью своей.

Так странно мир устроен, друг: Где смерть - там шутка промелькнёт;
Порой один неловкий трюк
Судьбу серьёзную согнёт.